Неточные совпадения
Гораздо легче изображать характеры большого размера: там просто бросай краски со всей руки на полотно, черные палящие глаза, нависшие брови, перерезанный морщиною лоб, перекинутый через плечо черный или алый, как огонь, плащ — и портрет готов; но вот эти все господа, которых много на свете, которые с вида
очень похожи между собою, а между тем как приглядишься, увидишь много самых неуловимых особенностей, — эти господа
страшно трудны для портретов.
Настасья молча и нахмурившись его рассматривала и долго так смотрела. Ему
очень неприятно стало от этого рассматривания, даже
страшно.
— Вронский — это один из сыновей графа Кирилла Ивановича Вронского и один из самых лучших образцов золоченой молодежи петербургской. Я его узнал в Твери, когда я там служил, а он приезжал на рекрутский набор.
Страшно богат, красив, большие связи, флигель-адъютант и вместе с тем —
очень милый, добрый малый. Но более, чем просто добрый малый. Как я его узнал здесь, он и образован и
очень умен; это человек, который далеко пойдет.
— А ты
очень испугался? — сказала она. — И я тоже, но мне теперь больше
страшно, как уж прошло. Я пойду посмотреть дуб. А как мил Катавасов! Да и вообще целый день было так приятно. И ты с Сергеем Иванычем так хорош, когда ты захочешь… Ну, иди к ним. А то после ванны здесь всегда жарко и пар…
— И все вообще, такой ужас! Ты не знаешь: отец, зимою, увлекался водевильной актрисой; толстенькая, красная, пошлая, как торговка. Я не
очень хороша с Верой Петровной, мы не любим друг друга, но — господи! Как ей было тяжело! У нее глаза обезумели. Видел, как она поседела? До чего все это грубо и
страшно. Люди топчут друг друга. Я хочу жить, Клим, но я не знаю — как?
Но он
очень хотел, чтоб людям было
страшно слушать, чтоб страх отрезвлял их, и ему казалось, что этого он достигает: людям —
страшно.
Было
очень странно, но не
страшно видеть ее большое, широкобедрое тело, поклонившееся земле, голову, свернутую набок, ухо, прижатое и точно слушающее землю.
— Нет, уверяю вас, — это так, честное слово! — несколько более оживленно и все еще виновато улыбаясь, говорил Кумов. — Я
очень много видел таких; один духобор — хороший человек был, но ему сшили тесные сапоги, и, знаете, он так злился на всех, когда надевал сапоги, — вы не смейтесь! Это
очень… даже
страшно, что из-за плохих сапог человеку все делается ненавистно.
— Мы — друзья, — продолжал Макаров, и глаза его благодарно улыбались. — Не влюблены, но —
очень близки. Я ее любил, но — это перегорело.
Страшно хорошо, что я полюбил именно ее, и хорошо, что это прошло.
Калганов не хотел было пить, и хор девок ему сначала не понравился
очень, но, выпив еще бокала два шампанского,
страшно развеселился, шагал по комнатам, смеялся и все и всех хвалил, и песни и музыку.
Затем предоставлено было слово самому подсудимому. Митя встал, но сказал немного. Он был
страшно утомлен и телесно, и духовно. Вид независимости и силы, с которым он появился утром в залу, почти исчез. Он как будто что-то пережил в этот день на всю жизнь, научившее и вразумившее его чему-то
очень важному, чего он прежде не понимал. Голос его ослабел, он уже не кричал, как давеча. В словах его послышалось что-то новое, смирившееся, побежденное и приникшее.
Он встречал ее до вчерашнего дня мало, составил об ней устрашающее понятие, а вчера так
страшно был потрясен ее злобною и коварною выходкой против Катерины Ивановны и был
очень удивлен, что теперь вдруг увидал в ней совсем как бы иное и неожиданное существо.
Вот тут-то у них и начались баталии, о которых я
страшно сожалею, потому что его, кажется,
очень больно тогда раз избили.
Митя был многоречив, но рассеян и раскидчив, говорил
очень резко, обвинял Смердякова и
страшно путался.
— Это
очень занятно, — заключил он, — жалко, а иной раз и
страшно станет!
Я видела, что ему
очень тяжело, мне было
страшно, но все же я радовалась, что он несколько рассеется.
Не сердитесь за эти строки вздору, я не буду продолжать их; они почти невольно сорвались с пера, когда мне представились наши московские обеды; на минуту я забыл и невозможность записывать шутки, и то, что очерки эти живы только для меня да для немногих,
очень немногих оставшихся. Мне бывает
страшно, когда я считаю — давно ли перед всеми было так много, так много дороги!..
Мне нечего было терять, я прокашлялся и начал врать все, что только мне приходило в голову. Учитель молчал, сметая со стола пыль перышком, которое он у меня отнял, пристально смотрел мимо моего уха и приговаривал: «Хорошо-с,
очень хорошо-с». Я чувствовал, что ничего не знаю, выражаюсь совсем не так, как следует, и мне
страшно больно было видеть, что учитель не останавливает и не поправляет меня.
Мне школа сразу не понравилась, брат же первые дни был
очень доволен, легко нашел себе товарищей, но однажды он во время урока заснул и вдруг
страшно закричал во сне...
Это ведь страсть-с; этакие известия — признак
очень дурной-с; этаких гостеприимцев и принимать даже у себя
страшно, я и подумал: не слишком ли для нас с вами будет этакой гостеприимен?
Когда старик ушел, Замараев долго не мог успокоиться. Он даже закрывал глаза, высчитывая вперед разные возможности. Что же, деньги сами в руки идут… Горденек тятенька, — ну, за свою гордость и поплатится. Замараеву даже сделалось
страшно, —
очень уж легко деньги давались.
Он пил
очень умеренно, а без компании совсем не пил К еде был совершенно равнодушен. Но, конечно, как у всяко го человека, у него была своя маленькая слабость: он
страшно любил одеваться и тратил на свой туалет немалые деньги. Модные воротнички всевозможных фасонов, галстуки. брильянтовые запонки, брелоки, щегольское нижнее белы и шикарная обувь — составляли его главнейшие увлечения.
Поэтому мы все больше и больше попадали во власть «того света», который казался нам наполненным враждебной и чуткой силой… Однажды старший брат
страшно закричал ночью и рассказал, что к нему из соседней темной комнаты вышел чорт и, подойдя к его кровати,
очень изящно и насмешливо поклонился.
Два месяца назад, после отдачи наследства, я было забежал к ней поболтать о поступке Версилова, но не встретил ни малейшего сочувствия; напротив, она была
страшно обозлена: ей
очень не понравилось, что отдано все, а не половина; мне же она резко тогда заметила...
Народ окружал нас тесною толпою, и все были так же веселы и рады нам, как и крестьяне на жнитве; многие старики протеснились вперед, кланялись и здоровались с нами
очень ласково; между ними первый был малорослый, широкоплечий, немолодой мужик с проседью и с такими необыкновенными глазами, что мне даже
страшно стало, когда он на меня пристально поглядел.
— Теперь, если ликвидировать, наберется не более полумиллиона, — соврал Гиршфельд. — Несколько лет тому назад оно составляло около двух миллионов, но безобразные траты князя, выдача им полумиллиона его супруге — выдача быстрая и несвоевременная, обошедшаяся
очень дорого,
страшно пошатнула положение дел. Я могу доставить вам краткую выписку…
Бобетинский мало способствовал оживлению вечера. Он дирижировал с разочарованным и устало-покровительственным видом, точно исполняя какую-то
страшно надоевшую ему, но
очень важную для всех других обязанность. Но перед третьей кадрилью он оживился и, пролетая по зале, точно на коньках по льду, быстрыми, скользящими шагами, особенно громко выкрикнул...
Настала ночь; ему
очень хотелось плакать, но не было слез; минутами сон смыкал его глаза, но он тотчас просыпался, облитый холодным потом; ему снился Бельтов, ведущий за руку Любовь Александровну, с своим взглядом любви; и она идет, и он понимает, что это навсегда, — потом опять Бельтов, и она улыбается ему, и все так
страшно; он встал.
— Не знаю цели, — заметил Круциферский, — с которой вы сказали последнее замечание, но оно сильно отозвалось в моем сердце; оно навело меня на одну из безотвязных и
очень скорбных мыслей, таких, которых присутствие в душе достаточно, чтоб отравить минуту самого пылкого восторга. Подчас мне становится
страшно мое счастие; я, как обладатель огромных богатств, начинаю трепетать перед будущим. Как бы…
И она привела Павла в спальную Еспера Иваныча, окна которой были закрыты спущенными зелеными шторами, так что в комнате царствовал полумрак. На одном кресле Павел увидел сидящую Мари в парадном платье, приехавшую, как видно, поздравить новорожденного. Она похудела
очень и заметно была
страшно утомлена. Еспер Иваныч лежал, вытянувшись, вверх лицом на постели; глаза его как-то бессмысленно блуждали по сторонам; самое лицо было налившееся, широкое и еще более покосившееся.
Когда они возвратились к Клеопатре Петровне, она сидела уж за карточным столом, закутанная в шаль. На первых порах Клеопатра Петровна принялась играть с большим одушевлением: она обдумывала каждый ход, мастерски разыгрывала каждую игру; но Вихров отчасти с умыслом, а частью и от неуменья и рассеянности с самого же начала стал
страшно проигрывать. Катишь тоже подбрасывала больше карты, главное же внимание ее было обращено на больную, чтобы та не
очень уж агитировалась.
Вихров
очень хорошо видел, что все мужики были
страшно озлоблены, а потому он счел за лучшее прекратить с ними всякий разговор.
Ванька вспомнил, что в лесу этом да и вообще в их стороне волков много, и
страшно струсил при этой мысли: сначала он все Богородицу читал, а потом стал гагайкать на весь лес, да как будто бы человек десять кричали, и в то же время что есть духу гнал лошадь, и таким точно способом доехал до самой усадьбы; но тут сообразил, что Петр, пожалуй, увидит, что лошадь
очень потна, — сам сейчас разложил ее и, поставив в конюшню, пошел к барину.
Он
очень хорошо понял, что это была штука со стороны Клеопатры Петровны, и
страшно на нее рассердился.
«Так-то оно так, но все-таки
страшно и одиноко.
Очень одиноко».
Но она стала на своем и досказала: по ее словам, она уже была здесь летом с одною «
очень благородною госпожой-с» из города и тоже заночевали, пока пароход не приходил, целых даже два дня-с, и что такого горя натерпелись, что вспомнить
страшно.
— Видите ли, у нас все как-то так выходило — она в тюрьме — я на воле, я на воле — она в тюрьме или в ссылке. Это
очень похоже на положение Саши, право! Наконец ее сослали на десять лет в Сибирь,
страшно далеко! Я хотел ехать за ней даже. Но стало совестно и ей и мне. А она там встретила другого человека, — товарищ мой,
очень хороший парень! Потом они бежали вместе, теперь живут за границей, да…
В течение следующего 1902/3 года, в Туле, Лев Павлович Никифоров, чудесный старик, добрый знакомый Толстого, проездом из Ясной Поляны в Москву несколько раз передавал мне приглашение Льва Николаевича посетить его. Но
очень было
страшно, и я долго не решался. Наконец в августе 1903 года набрался духу.
— Михаил Сергеевич! Ловлю вас на слове.
Очень вас прошу — расскажите и потом напишите мне. Я, конечно, не сомневаюсь, что сам Толстой смотрит на эпиграф не так, но все-таки
страшно интересно узнать его мнение.
Мне
очень хотелось получить тридцать рублей… Но было
страшно совестно просить такую колоссальную сумму: тридцать в месяц! Уж пятнадцать было бы для меня огромнейшим богатством, двадцать же — лучшего нельзя было и желать. А вдруг, правда, даст тридцать! Ведь генерал, — отчего не даст?
На следующий день вошел ко мне в комнату Леонид,
страшно бледный. Я, тоже
очень бледный, встал и молча смотрел на него, не протягивая руки.
Графиня
страшно любила наряжаться, покупала
очень много по магазинам.
— Я… я
очень просто, потому что я к этому от природы своей особенное дарование получил. Я как вскочу, сейчас, бывало, не дам лошади опомниться, левою рукою ее со всей силы за ухо да в сторону, а правою кулаком между ушей по башке, да зубами
страшно на нее заскриплю, так у нее у иной даже инда мозг изо лба в ноздрях вместе с кровью покажется, — она и усмиреет.
Я
очень дружно жил с Павлом Одинцовым; впоследствии из него выработался хороший мастер, но его ненадолго хватило, к тридцати годам он начал дико пить, потом я встретил его на Хитровом рынке в Москве босяком и недавно слышал, что он умер в тифе. Жутко вспомнить, сколько хороших людей бестолково погибли на моем веку! Все люди изнашиваются и — погибают, это естественно; но нигде они не изнашиваются так
страшно быстро, так бессмысленно, как у нас, на Руси…
Однажды он меня
страшно удивил: подошел ко мне, ласково улыбаясь, но вдруг сбил с меня шапку и схватил за волосы. Мы стали драться, с галереи он втолкнул меня в лавку и все старался повалить на большие киоты, стоявшие на полу, — если бы это удалось ему, я перебил бы стекла, поломал резьбу и, вероятно, поцарапал бы дорогие иконы. Он был
очень слаб, и мне удалось одолеть его, но тогда, к великому изумлению моему, бородатый мужчина горько заплакал, сидя на полу и вытирая разбитый нос.
Выходке мальчика придали значение чуть ли не преступления. По решению классических менторов, Николая Савина
очень реально выпороли. Балованный, своенравный и в высшей степени самолюбивый мальчик, он был
страшно потрясен таким уничижающим человеческое достоинство наказанием и, недолго думая, бежал к бабушке.
«Как посмотрит он на меня пристально, точно меня всю пронизывает… — рассказывала она подругам, по поручению вздыхателей, уговаривавших ее „пошалить“. —
Страшно очень… да и куда от него укроешься, ведь как тень ходит…»
Гордость Лары
страшно возмутилась этим наставлением, и она, посидев
очень короткое время у Бодростиной, уехала, захватив с собой в качестве утешителя Жозефа, а на другой день прибыл к ним и другой утешитель — сам Павел Николаевич Горданов, которого потерявшаяся Лариса приняла и выслушивала его суждения с братом о лицемерии провинциальном и о толерантности столиц.
— Совсем с ума сошел старец. Сидит по целым дням у своей Августины Христиановны, скучает
страшно, а сидит. Глазеют друг на друга, так глупо… Даже противно смотреть. Вот поди ты! Каким семейством Бог благословил этого человека: нет, подай ему Августину Христиановну! Я ничего не знаю гнуснее ее утиной физиономии! На днях я вылепил ее карикатуру, в дантовском вкусе.
Очень вышло недурно. Я тебе покажу.
Когда хозяин вышел и унес с собою свет, опять наступили потемки. Тетке было
страшно. Гусь не кричал, но ей опять стало чудиться, что в потемках стоит кто-то чужой. Страшнее всего было то, что этого чужого нельзя было укусить, так как он был невидим и не имел формы. И почему-то она думала, что в эту ночь должно непременно произойти что-то
очень худое. Федор Тимофеич тоже был непокоен. Тетка слышала, как он возился на своем матрасике, зевал и встряхивал головой.